Годы, опаленные войной.

Годы, опаленные войной.

Продолжение воспоминаний нашей землячки Ольги Лесонен (Мининой), записанные в 1980 году.

Мама после смерти отца тяжело болела, все шесть лет до самой смерти. Она бедная старалась и свой кусочек хлеба разделить малышам голодным. Сама ходила высокая, стройна и прозрачная от голода. Мы все мало говорили.
В то время приехало несколько семей москвичей. С помощью их в селе открыли зимой детский сад и ясельки для поддержания детей. Дети в основном были больные, или часто болели. Их можно было на 3 дня взять домой и брать обеды домой.
На четвертый день живого или нет неси в садик, иначе обеда не будет.
В садике началась корь, дети один за другим заболевали от умирали от кори. Наш Вовчик проболел три дня, начал отходить и надо было нести его в садик. Я в основном занимались с детьми, понесла ребенка в садик (хотели утром взять обед, но не дали). Тащу его в садик, а он руками и ногами брыкает и кричит: «Тетя Оля, не тащи меня в садик, там все умирают, и я умру .Лучше я от голода умру дома». Я сама плачу, уговариваю его «Ты только поешь, и я его заберу тебя.» Воспитательница встретила нас на крыльце, забрала его, а я пошла домой. После обеда прибегают из садика, мол, заберите ребенка, ему плохо. Я побежала за ним, а он ручонками тянется ко мне и говорит: «Вот, тетя Оля видишь, я же тебе говорил, что умру, а ты все равно притащила меня в садик, и теперь я умру». К вечеру поднялась пурга. Не видно ни неба, ни земли, а снега там такие, что улицы заносит полностью, видны только головки вех. Сестра плачет: «Надо вызвать фельдшера». Я собралась в два часа ночи, а идти больше километра кое-как добралась. Стучу, не открывают долго, наконец, выходит хозяйка недовольная и кричит: «Не отпущу в такую погоду ночью, утром придет.». А он ей : «Ты что, девочка маленькая, еле живая пришла, а меня мужика занесет?». Они бранятся, а я плачу. Все же собрался он, и мы пошли. Я до сих пор думаю, что если бы мы не вызвали врача, Вовчик наш бы выжил. Мы пришли, сестра Евгения держит на руках ребенка, плачет. Фельдшер, не раздеваясь, готовится делать укол, все не говоря ни слова. Сестра протестует, мол не дам делать укол, ему больно. А фельдшер говорит, что он все рано умрет, только долго будет мучиться., а так уснет и все. Уговаривал, уговаривал и сделал укол, лежавшему на руках у сестры ребенку и молниеносно собрал свой саквояж и в двери бежать, лишь оглянулся на ребенка и на меня. Ребенок потянулся от матери ручками ко мне и в таком положении умер. Я до сих пор думаю, что это было убийство. При открытии детсада было 54 ребенка, но в течение короткого времени он закрылся, так как все дети умерли.
1942 год. Мы дети стали собирать грибы и ягоды в богатых лесах Пермского края. Оставшиеся в живых эвакуированные стали понемногу оживать, хотя хлебный паек не увеличился. Брат Степан ездил за семенами для колхоза в другое село. Мужчин в селах не было, 15-17-летние парни заменяли тех, кто был на фронте. Каждый председатель колхоза старался перетянуть парней к себе. Так нашего Степана председатель колхоза уговорил переехать в свой колхоз в Нижние Новинки. Мы переехали, нам дали земли 4 сотки и семена картофеля. На трудодень они давали 700 г пшеничной муки. Мы работали четыре человека в колхозе, выполняли и перевыполняли план, муки получали в день от трех до пяти кг муки, а еще и хлеб на иждивенцев. Мы стали почти богачами, в доме появился запах хлеба. Мама наша болела, почти ничего не ела. Молока не давали, все отдавали для фронта. Была там бабуля, которая часто приглашала мамочку на обед. Мама благодарила тетю Машу и говорила, что благодаря ей я поживу еще лишний день. Но мамочка наша таяла с каждым днем. К осени накопали картошки, насолили капусты две большие бочки, мы уже стали помогать эвакуированным, которые жили в городе и выходили по выходным в села менять последние свои вещи. Мама давала картофель, капусту, хлеб голодным москвичам и ленинградцам, жившим в Усолье, Березняках, и никогда не брала ничего из вещей. Мама говорила, что мы сами такие же, только нам повезло, что мы попали в село. Те люди плакали и благодарили маму за доброту. Была осень 1942 года, время уборки картофеля. Мы все собирали картофель после плуга на поле. Я была очень маленькая и худенькая, и моложе всех. Селяне решили, что я должна работать в детском саду. А из сада местную девушку отправили работать в поле. Мне сказали, что работая в детсаде, я буду получать стакан молока каждый день. Я с радостью согласилась, думала, что буду молоко носить маме, и она поправится. Мама уже была лежачая больная, хлеб, картофель есть не могла. В первый день работы я думала после, как накормили детей, отнесу молоко маме. Но мамочка не успела выпить молоко, пришли и сказали, что мама умерла. Это было на октябрьские праздники 1942 года. В те же дни, только 1943 года погиб наш старший брат Василий. Он похоронен в Кестеньгских лесах, а мама на Урале в Пермской области, а отец в Ирбите Свердловской области в 1940 г. (был репрессирован в 30-ые годы и умер по месту отбывания наказания).

Продолжение следует...