Мужчина зашел в храм. О таких говорят – крупный. Стать такая округленная и от костей, и от мышц. Я только что...

закончил панихиду и молебен, заполняю журнал богослужебный.
Захожанин терпеливо дожидается. Закрываю приходской ежедневник, спрашиваю:
- Вы ко мне?
Ответ конкретный, реальный, безапелляционный:
- К вам, но в Бога я не верю, его нет и быть не может.

С удивлением смотрю на вошедшего, пытаясь понять, а зачем же я ему нужен.
Он продолжает:
- Мне сказали, что я сволочь последняя, своему умершему отцу даже свечки в церкви не поставил.
- Давно отец умер?
- Да полгода уже.
Задаю уточняющий вопрос:
- А когда сволочью определили?
- Да уже почти два месяца прошло, – отвечает мужчина.
- И только сегодня пришли, почему?
- Так душа болит. Куда эти свечки ставить то?
Наступил главный момент нашего глубокомысленного диалога.
Указал ему, где свечи определить, да и спрашиваю:
- Значит, болит душа?
- Болит, - подтверждает посетитель, пытаясь установить свечу в подсвечник, чтобы она ровно стояла.
- То есть душа у вас есть? – настырничаю я.
- Конечно, есть! – следует немедленный ответ.
- А покажите мне ее, - прошу я.
- Кого показать?
- Да душу вашу. Ведь странно как то, душа, которой не видно и не слышно, есть, а Бога, который ее дал, нету.
Мужик смотрит на меня сверху вниз и, как понимаю, ищет правильный ответ. Не находит. Лишь бурчит:
- Научили вас голову людям морочить. Зашел свечку отцу поставить, а тут…
И ушел. Почему то я абсолютно уверен, что еще раз придет.
Свечку поставить и согласовать в своих рассуждениях, почему душа, которая есть, болит, а в храме успокаивается.
Скоро придет.
Обязательно.

Протоиерей Александр Авдюгин