ИСТОРИЯ ИСЧЕЗНУВШЕЙ ДЕРЕВНИ

ИСТОРИЯ ИСЧЕЗНУВШЕЙ ДЕРЕВНИ
2. Тьюгофем- Дьюкунен- Богданов.
(прод., нач. 1 сентября)
Ну, а что же-таки Хяме, и какое отношение деревня имела к автору этих строк? В переписи населения за 1762 год учтено, что в Вокнаволокской волости, куда относилась деревня Хяме, проживают в числе других 17 мужчин, «пришедших на русскую сторону из-за близкой границы». Обязательным условием приема в крестьянскую общину был их переход из христианства в православие. Теперь они в церкви были учтены, как так называемые, «новокрещенцы». В 1762 году в Хяме было учтено уже 5 дворов.
В 2001 году в финском журнале «KARJALAN HEIMO» его редактор Сакари Вуористо опубликовал свою работу, название которой переводится на русский как «Тихтозерская деревня Хяме – осталось только чистое название». Здесь «тихтозерская» потому, что с 1886 года Хяме административно относилась к Ухтинскому уезду, после Октябрьской революции – к Тихтозерскому сельскому Совету.
Как видно из работы, она написана по следам его, Вуористо, личной поездки с кем-то из калевальцев к месту бывшей деревни. Приложены бесценные планы деревни начала 20 века и прилегающей местности, поименный список хозяев домовладений, количество и родство членов их семей, возрастные категории, посевные площади ржи, овса, капусты, картофеля, количество в хозяйствах лошадей, коров, овец и ездовых оленей. Вуористо упоминает, что Хяме посещал в 1852 году финский исследователь А.Ю. Сьёгрен, которому, якобы, местные жители пояснили, что название деревни дали первожители, переселенцы из Финляндии, из местности Хяме. На взгляд Вуористо, это версия слишком проста и он подверг ее сомнению.
Для меня архиважным в повествовании Вуористо явилось то, что он рассказал о самом далеком, мне неизвестном карельском предке. Буквально это написано так: «Жителей в Хяме приходило издалека, некий человек, аж из Таалаинмаа из Швеции. Этот пришелец не говорил ни по-фински, ни по-карельски, ни по-русски. Разговаривал вначале по-шведски, произносил слово «тьюгофем», которое в речи людей трансформировалось в «дьюкунен», и стало ему новой фамилией. В официальных документах его, однако, записали Богдановым.
Мне было известно от матери и других бывших жителей Хяме, что Дьюкунен – это действительно старое прозвище нашего рода Богдановых. Надо думать, что эта информация дошла до современных финских исследователей от иммигрировавшего в Финляндию во времена Ухтинской республики жителя Хяме Кости Савина, 1885 года рождения, ставшего там Кустаа Паюлампи. Не исключено, что мой предок Дьюкунен и был среди тех зарубежных пришельцев, учтенных русскими властями в 1762 году.
В основании генеалогического древа рода Богдановых, составленного мною по линии матери, находится мой пра-прадед Федор Богданов, предположительно, не позднее 1850 года рождения. Его сын, а мой прадед Василий Богданов родился в Хяме в 1868 году, проживал с женой Пелагеей, имел 2-х детей – сына Ивана и дочь Сантру 1901 г.р., она моя бабушка, а ее дочь Мария 1921 г.р. – моя мать.
Продолжение следует.