Слово автору

Слово автору
Наши читатели уже хорошо знакомы с творчеством Павла Скарбовского. В своих зарисовках и небольших рассказах он знакомит нас с историями, взятыми из жизни, с теми, которые слышал от своих многочисленных знакомых, земляков, ветеранов войны. Сегодня он вспоминает о событиях полувековой давности, которые приключились с автором в далеком 1975 году. Итак, слово автору.
МОИ АТЫ-БАТЫ
Память уносит меня далеко отсюда, до пределов государственной границы в стыке между тогдашними Польской Народной Республикой, Чехословакией и Германской Демократической Республикой. Недавно исполнилось 50 лет, как я был призван на срочную службу в Советскую Армию.
Жили мы тогда, в 1975-ом году, в Советском Союзе. Жили, не тужили. 30 лет мира после Победы над фашистской Германией и иже с ними. У нашего руля был дядя Лёня Брежнев, а министром обороны маршал Советского Союза Гречко.
Я, выпускник Петрозаводского лесотехнического техникума, отработал пару месяцев в родном поселке Кепа слесарем и 2 мая был призван Калевальским военкоматом на воинскую службу. Наши старожилы, надо ж, какое колоритное слово, помнят, что военкомом у нас был тогда майор Пузыня, а помогал ему прапорщик Кетов.
Далее на Петрозаводск, где в республиканском военкомате меня определили в сухопутные войска, в артиллерию, где срок службы был тогда 2 года. Моряки служили 3 года.
Со сборного пункта призывников забирали так называемые «покупатели» - представители воинских частей. Забрали и меня, не оставили. Хотя, одного калевальца отправили домой, случилась какая-то нестыковка с покупателем. Надо сказать, что призывников тогда хватало: в районе проживало около 11 тысяч населения, во многих семьях было от двух до четырех юношей. Не знаю, как в других поселках, а кепчане, в основном, проходили службу в ГДР. Ну, те, которые малообразованные, по 6 классов, а потом – в сучкорубы, призывались в строительные батальоны стройбат, кирпич класть и прочее. Два парня из Кепы, призвавшиеся со мной, единственные за всю историю поселка, попали на службу в далекую-далекую экзотическую страну – на остров Куба, в советскую мотострелковую бригаду, базировавшуюся там.
Я оказался в поселке Осиновая Роща Ленинградской области. Так называемая школа курсантов курсом в 6 месяцев. 133-ий гвардейский учебный орденов Александра Невского, Суворова и Кутузова артиллерийский образцово-показательный полк. Дивизион БМ-21, «Грады». На них и учили.
К слову сказать, в этом же населенном пункте находился штаб дивизии, где мне пришлось пару раз быть часовым. Увольнений не было, лишь одно перед выпуском, групповое во главе с сержантом-командиром отделения. Полгода за забором, сплошная муштра и учеба. Все передвижения по территории части только строем или бегом – никаких передвижений в одиночку. По окончании школы – экзамены. Все на «отлично». Отличникам - сразу третья ступень званий – сержант.
Командир учебного взвода, старший сержант, уходящий уже на «дембель», устроил маленькие проводы-прощание. Купили втихушку немного вина и, собравшись втайне в хозяйственном помещении – каптерке, выпили по стаканчику за окончание школы.
Прошедший период назывался учебка, дальше – линейка, т.е. прохождение службы в боевых линейных воинских частях. В нашей батарее появился «покупатель» - лейтенант с какими-то нестандартными звездами на погонах. Посадили меня в числе других в кузов грузового «Урала», и приехали мы в аэропорт «Пулково».
Полный солдатни самолет унес нас в небо. Симпатичная стюардесса разнесла всем карамельки с названием «Взлетная». Куда летим – не знаем. Через два часа стюардесса прошла по салону с объявлением «Пристегиваемся. Мы приземляемся в Польской Народной Республике, аэродром Кшива».
Мы прибыли в расположение огромной части. Танковая дивизия, откуда грузовиком я и два сержанта из моей учебки попали дальше – за 180 километров в город Свидница.
Моя новая часть – отдельный гвардейский реактивный дивизион в составе танковой дивизии Северной группы войск – СГВ.
Мой новый дивизион, как и предыдущий учебный артполк, был прошедшим Великую Отечественную. Часть располагалась на территории, где во время войны располагалась немецкая часть. Все было оставшееся после немцев – казармы в три этажа с черепичными красными крышами, и склады, и гаражи, и даже плац посреди расположения. Полы в казармах паркетные из керамической плитки. Под плацем в виде креста проложены трубы парового отопления: он всегда зимой оттаивал от выпавшего снега. Вообще, снег в той местности был редкостью. Зимой – голая земля, ветра и высокая влажность. При -5 холодно, как в Калевале при -25.
Служба, тренировки, спорт, наряды и караулы. Питание несравненно лучше, чем в учебке. Раз в полгода – выезд всем дивизионом в поле в учебный лагерь, где ночевали в палатках.
Летом 1976 года мы тоже были в лагерях. Мы тогда с Китаем не дружили. Вечером, расположившись на земле, смотрим кинофильм, проецируемый на полотно экрана. Вдруг фильм останавливается и звучит срочное объявление: «Умер глава Киатя Мао Цзе Дун», и в ответ: «Ура-а-а».
В этом же 1976 году, когда находились в лагерях, на территории Польши были проведены масштабные военные учения стран-участниц Варшавского Договора под названием «Щит 76». Министром обороны у нас уже был Устинов, т.к. Гречко перед этим умер. Помню, как Устинов был в Польше. Наш огромный палаточный лагерь в бескрайнем поле. В небе закружили «МИГи», окрашенные в необычный голубой цвет. Тут же прилетел и приземлился в центре лагеря вертолет, мне это увидеть не пришлось, но выяснилось, что это прибыл Устинов и провел короткую встречу с офицерами.
По плану во время учений наш дивизион форсировал по наведенному пантонному мосту реку Одер (в Польше она протекает под названием Одра). По берегам переправу охраняли, стреляя учебными зарядами зенитные самоходные установки «Шилка», а в небе кружили германские «МИГи».
В Польше я встретил свой дембельский май-77. Атрибуты своей службы в Советской Армии – парадную форму старшего сержанта со всеми знаками и дембельский чемодан из магазина «Военторг» до сих пор храню как дорогое в своем домашнем музее. Казалось бы, два года внутри территории, огражденной оградой, ни отпуска, ни даже увольнений. Это же – зона, лишение свободы, 2 года, вычеркнутых из молодой жизни. Да нет! Это было воинское братство, высокая повседневная боевая готовность выполнять долг перед Родиной.
Павел СКАРБОВСКИЙ
Калевала, май 2025.
ФОТО: Павел Скарбовский; сюжеты армейской жизни.