КАК МОСКВИЧИ ПРАЗДНОВАЛИ ПАСХУ В 1942 ГОДУ

КАК МОСКВИЧИ ПРАЗДНОВАЛИ ПАСХУ В 1942 ГОДУ...

12 апреля у православных - Пасха. Мы настолько привыкли к торжественности этого праздника в последние годы, мы почти избалованы этим, и потому хочется напомнить: так было не всегда. Давайте вчитаемся в документы, касающиеся одной ранней, почти как в этом году, Пасхи, и попробуем понять, чего стоила людям вера в те тревожные военные дни.
Итак, 1942 год. "Информация члена группы по спецработе в Москве "Серафима", 13 апреля".
"Гр-ка Кучинская Екатерина Кузьминична 70-75 лет, проживающая: Страстной бульвар, д. 13а, кв. 48, вместе с дочерью Еленой Марковной Синько, муж которой арестован органами НКВД. Сын Кучинской вместе с женой тоже арестованы органами НКВД. Дочь Елена Марковна Синько работает секретарем-машинисткой. Как старуха-мать, так и дочь религиозны, они посещают церковь, молятся Богу. Дочь Елена держит себя замкнуто и, видимо, еще стесняется говорить о своих убеждениях, зато ее мать, Кучинская, рьяно доказывает (в разговорах с соседкой по квартире), что все сбылось по Священному писанию. Она с радостью передает, что в церковь стало ходить столько народу, что просто нет места, где встать: "Молодежь, ученые, артисты, военные - все поняли, что за грехи наши приходится переживать столько страданий русским людям, и Сталин тоже понял, что без Бога не победит, и дал указание во всех церквах всю пасхальную неделю молиться за всех погибших и живых воинов, чтобы во всех церквах служили молитву Александру Невскому. Без этой молитвы русские не побеждали и, безусловно, не победят".
"Тов. В. (работник нашей группы) была 6. IV с. г. в церкви на Елоховской площади и информировала нас, что помещение собора было набито битком людьми, верующим трудно было руку поднять для моления. Стояли все стиснутые, так тесно. В церкви были мужчины, много молодежи. Даже военные слушали речь протоиерея".
А вот рассказ доктора медицины П.М. Красовицкого, 18 апреля 1942 г., Москва.
"Среди забот, тревог, неизбежных в военное время трудностей, при постоянном устремлении мысли и сердца к тем близким, которые несут трудности и опасности самой войны, не было в церквах ни уныния, ни упадка духа, а царила общая атмосфера покоя, предания судеб своих близких в волю Божию... В том и величие народного духа у самых обыкновенных людей, слабых, немощных: в этой простоте отношения к совершающемуся великому - без всякой аффектации, без всякой рисовки, хвастовства, позирования. Только горячее молитва, только чаще скатится слеза по сыну, внуку. Только чаще пойдет записочка, просфорочка в алтарь, только чаще подадут на паперти монетку со словами: "Помолись за воина Илью, помяни воина Ивана".
Но волновал и занимал всех вопрос: как будет с пасхальной службой при осадном положении? Казалось, и речи не могло быть о полночной пасхальной службе.
Утром рано в Великую субботу по радио было передано разрешение военных властей города о беспрепятственном движении во всю пасхальную ночь "согласно традиции"; потом последовало распоряжение церковной власти о совершении светлой заутрени в полночь. Говорить ли об общей радости, вернее, восторге?
Наступила священная пасхальная ночь. Счастливцы, одаренные крепостью сил, спозаранку, часов с 8-9 вечера, наполнили до тесноты храмы; тысячи запоздалых в мраке холодной и ветреной ночи окружали храмы. В числе последних был и я, носитель 69-й весны, то есть глубокой осени стариковской жизни".
И, наконец, свидетельство Андрея Стрешнева. Я не нашла никакой информации об этом москвиче, но, читая его описание пасхальной службы апреля 1942 года, трудно сдержать слезы.
"Пасхальная ночь на русской земле всегда темна, но еще никогда она не была в Москве столь темна, как в этом, в 1942 году. Город весь затемнен, город весь готов к встрече черных птиц смерти. Улицы безмолвны и безлюдны, осадное положение не снято, и близится тот ночной час, когда движение в городе останавливается.
Город отвык выходить на улицу в этот поздний час. Но в эту ночь, может быть, на одну только ночь в году, разрешено ходить всю ночь напролет, ибо по древнему русскому обычаю в пасхальную ночь весь город открыт народу, двери церквей раскрыты настежь, и сердца людей раскрыты друг перед другом. И по глухим переулкам Замоскворечья, оступаясь о груды неубранного снега, люди идут к заутрене. Они чутко вслушиваются, не уловит ли их настороженный слух дальнего гула вражеских самолетов, отдаленной канонады заградительного огня. Они идут, помня каждый выступ и каждую выбоину, ибо глаза едва различают ближнюю стену, ближний поворот. Сейчас, в эту пасхальную ночь войны, так тесно в церкви, что нет возможности протиснуться вперед.
Утреня еще не началась, а запоздавшие уже не могут сами отнести и зажечь свечи перед теми образами, к которым лежит сердце. От паперти, от конторки, где продают свечи, запоздавшие просят передать эти свечи дальше, и вместе со свечами от ряда к ряду переходит просьба верующих:
- Зажгите одну Воскресенью, другую Невскому.
- Одну Воскресенью, другую князю Владимиру, третью Ольге.
Тесно. Хор негромко вторит священнику. В церкви еще полусвет, свечей еще недостаточно, чтобы преодолеть огромную, сводчатую византийскую высоту.
Но близится час Воскресения Христа. Священник обращается к верующим:
- Братья! Город наш окружен тьмой, тьма рвется к нам на вражеских крыльях. Враг не выносит света, и впервые наше Светлое Воскресенье мы встречаем впотьмах. Тьма еще стоит за порогом и готова обрушиться на всякую вспышку света. Мы сегодня не зажжем паникадил, не пойдем крестным ходом, как, бывало, испокон веков; окна храма забиты фанерой, двери глухо закрыты. Но мы зажжем свечи, которые у каждого в руках, храм озарится светом. Мы верим в воскресение света из тьмы. Свет, который внутри нас, никакой враг погасить не в силах. Воинство наше - мужья, братья и сыновья, и дочери - в этот час стоит на страже нашей страны против сил тьмы. Храните в себе свет, веруйте в победу. Победа грядет, как светлое воскресение.
И, перебегая от свечи к свече, по храму потекла сплошная волна света. Полный сияния, храм начинал заутреню 1942 года, и хор откликался хору, и нежные гирлянды цветов на иконостасе и на клиросах, и весь воздух содрогнулись от весеннего клика:
- Христос воскресе!
И каждый понял, что хоть он и темен снаружи, как этот храм, но внутри себя ни разу не чувствовал ни тьмы, ни сомнения, что все пройдет, что затаенная во мраке правда живет, не угасает. Что день воскресения близок. Что воинства не допустят фашистскую тьму в нашу жизнь".
P.S. И все-таки, несмотря на чувства надежды, радости и ликования, Пасха 1942 года не осталась в памяти очевидцев самой яркой и торжественной, нет. Впереди сияла еще одна - Пасха 6 мая 1945-го.

Мария Городова .